Юля о программах «Хочу ребёнка, не хочу ребёнка».

В свои 18 — 20 лет я уже активно думала и явно хотела ребёнка. При чем желание это было совсем неосознанным. Я тупо хотела ребёнка, потому, что я женщина и у каждой женщины должен быть ребенок. Я строила навьи, как бы мы с ним замечательно ладили, жили бы душа в душу. Образ мужчины – папы ребенка весь такой замечательный, помогающий, приносящий персики, как в том фильме, играющий с ребенком в футбол, если это мальчик, или носящий девочку на своих плечах. Все прямо как в фильмах. Позже, не сумев выстроить отношения с первым мужчиной, я начала думать, что никто на свете меня не будет так искренне любить, как собственный ребенок. У меня мощные привязки к маме и мне хотелось, чтобы и ребенок был так же привязан ко мне, как я к маме. И получается, что для меня всегда ребёнок был нужен для самой себя, чтобы жалеть себя, питать свою гордыню, властолюбие и ни грамма, даже помысла в сторону того, чтобы родить ребёнка для самого ребёнка, привести душу в этот мир и помочь ей стать самостоятельной, дееспособной, умеющей решать вопросы, умеющей строить связи. И не мешать ей в её пути, в её задачах на это воплощение, лишь помогая ей по необходимости, а не навязывая свой образ, как поголовно все родители делают, которые на входе уже железобетонно хотят, чтобы их ребенок стал врачом или учителем. А другие родители, явно не претендуя на захват образа жизни ребенка, всеми своими действиями, помыслами, самыми мелочами двигают их туда, куда они сами двигаются – в бездну.

Конечно, моё желание подогревала и программа, вложенная кланом, — нет жизни без ребёнка. Без ребёнка я не состоюсь. Моим родителям нужны внуки. Без ребёнка я буду чуть ли не изгоем. И тому подобное. И здесь ни капли задумывания о ребёнке и его душе.

До лет 27 — 30 моё желание иметь ребёнка я бы назвала оголтелым. Каждого мужчину, с которым я планировала отношения, я рассматривала в первую очередь в качестве папы для ребёнка. Мужчин я искала таких, которые пусть не сразу, но были бы готовы к ребёнку.

Я накрывалась от того, что у многих из моих приятельниц уже давно были дети. Мои коллеги рожали детей. Я, видя в фейсбуке изображения новорожденных, заходилась в слезах, «мечтая» о «своём комочке счастья».

И так, мне уже за далеко за 30, но до сих пор у меня нет ребёнка.

У меня было несколько отношений с мужчинами и ни с одним у меня не вышло ничего. И когда уже встал вопрос о ребёнке с мужчиной, с которым я была в отношениях самое длительное время, я в итоге разорвала и эти отношения.

Начав работу со Стасей, тема ребёнка поднималась, но она настолько болезненная для меня, что я её всячески обтекала. Когда мои родственники в очередной раз задавали мне вопросы или настаивали, чтобы я скорее рожала, ведь часики тикают, я агрессивно заявляла, что у меня ребёнка не будет. Я декларировала, что смогу прожить жизнь без ребёнка и поскольку в моём кругу не было маленьких детей, то я могла прикрывать, держать за ширмой то, что внутри я оголтело хочу ребёнка. Получается, я перешла в другую крайность, от оголтелого желания родить ребёнка к оголтелому его отрицанию.

Стася мне показала, что моё отрицание очень чревато и, что одно дело не рожать и осознавать почему, другое дело отрицать рождение и возможность привода сюда души.

Когда родилась Амрита, а точнее, когда я узнала, что Стася беременная, то во мне забродили процессы, которые уже невозможно было скрывать и сдерживать.

Я большую часть беременности Стаси находилась с ней рядом. Мы много путешествовали вместе и в далёкие страны, и на машине, и на самолёте, и на пароме. Встречались с разными людьми. Я видела, как Стася решает вопросы будучи беременной. И беременность вовсе не ограничивала или мешала ей решать вопросы. Стася так же решала вопросы, как и всегда, была на связи 24 часа в сутки, разруливала сложности, проблемы, делилась со всеми, писала наблюдения, по полной закупала подарочки, планировала следующие поездки.

Всю беременность Стаси я наблюдала за ней, и где-то на периферии у меня были мысли применительно и к себе. Например, как бы я ощущала себя беременной, была бы я такой шуршащей, как Стася, был бы у меня токсикоз и как бы я проявлялась, если бы он у меня был, хотела бы я нон-стоп спать, как бы это проявилось в отношениях с людьми, в работе.

Но вопрос касательно того, чтобы самой родить я не поднимала.

И когда родилась Амрита, я заболела, залегла в нору. Меня накрывала и ревность, как маленького ребёнка, у которого, например, родился братик или сестричка, но также накрывала и моя нереализованность. Программа «Родить» давала о себе знать по полной. И эту программу я не в силах убрать. Мое тело уже давно готово к родам. Я с 20 лет нон-стоп слышала от врачей требование рожать, иначе у меня будут и дальше проблемы с грудью. После 30 я набрала вес и никак этот вес не уходил. И Стася не раз мне говорила, что физиология сильна и что это готовность к родам. И, конечно, физиология полностью связана с сознанием. Но я со своим уровнем сознания, мягко сказать, не в состоянии повлиять на свою физиологию.

Увидев Амриту, я заплакала и вообще всё это время, когда я была рядом, у меня было очень чувствительное состояние. И когда Стася меня спросила, я сказала, что хочу ребёнка. Но дальше слов, что я хочу ребёнка, от меня ничего не последовало.

Я ждала, оттягивала, боялась. Я словно все эти годы посадила себя, своё тело в заморозку и жёстко перетерпливала. Но так не могло продолжаться постоянно. Ведь рано или поздно заморозка отходит и после сорока со мной скорее всего начались бы очень жесткие процессы. Но об этом я тоже не думала. Я пустила всё на самотёк и напрочь не хотела видеть и думать, что со мной будет в 45 — 50 лет, не думала и про климакс, и о том, что когда наступит время, я уже не смогу иметь детей и как я буду кусать локти. Я отказывалась слышать и то, что ко мне стучится душа. Я не хотела, категорически отказывалась брать на себя ответственность чтобы решить свой же вопрос и самой поднять этот вопрос со Стасей.

Программа «Ребёнок» во мне сильна. Но, что парадоксально, у меня есть и другая программа, которая тоже очень сильна – «Нет ребёнка». И моя оттяжка в решении вопроса, безответственность, отрицание – это всё проявления этой программы. И эти 2 программы, как коса на камень жестко бьются друг о друга.

Стася, видя мое состояние, зная, какая я, предвидя, что со мной потом будет, сама подняла вопрос касательно ребёнка и сама построила за меня образ, как можно решить вопрос. Она взяла на себя ответственность за решение моего вопроса. Я же декларирующая, что хочу ребёнка не то, что сама не подняла его, не проговорила, не спросила, не попросила помощи, так ещё скинула ответственность, ожидая, когда Стася начнет решать вопрос за меня.

Ребёнок и отношения с мужчинами – самые наисложнейшие мои проблемы. Я, заявившись на ребёнка, по факту не могла даже образ построить и ничего спланировать. У меня не было даже бытовых образов, как решать вопрос, и даже вопросов не возникало, не говоря уже про тонкую составляющую. Хотя я видела, как и что делала Стася. Но увы, у меня заложены только совдеповские образы, стандартный образ советской семьи – «Папа, мама, я – дружная семья». О том, как общаться с душой ребёнка, как договариваться с ней, чтобы она подождала пока я готовлюсь, это напрочь отсутствует в моём сознании. Я даже не могла обсуждать со своим мужчиной тему ребёнка. Стася, получается, духовный, как бы соединяющий нас канал и с мужчиной, и с ребёнком. Она слышит то, чего мы оба будущих родителя не слышим. Она поднимала все темы, обсуждала и со мной, и с моим мужчиной тему ребёнка, а я сама была не в состоянии.

И получается так, уже с моего рождения во мне работает программа «Хочу ребёнка», и тоже очень давно — программа «Не хочу ребёнка». При чем программа «хочу ребёнка» проявляется только на словах, а программа «Не хочу ребёнка» проявляется во всех моих действиях.

За последний месяц за счёт поднятия этой темы было проявлено столько моих проблем, которые мертвым грузом складировались в пещерах моего сознания. Я поняла, что я не способна строить отношения с мужчиной, я не знаю как строить отношения с ребёнком, я не готова взять на себя ответственность рожать или нет, я перекати-поле и, как только вижу малейшую проблему, начинаю сомневаться и метаться, меня волнует только я и мой комфорт, я не готова делиться даже с ребёнком, я даже не думаю, не хочу видеть, что чувствует душа ребёнка, видя в каком состоянии его будущая мама. Я не вижу тонких знаков и не хочу видеть, что в моих снах мне показывают. Мои хочу на первом месте для меня и я напрочь не вижу, что сопротивляясь потоку. И не принимая его, не принимая и не слыша душу ребёнка, я закрываю проход для стучащейся души, я являюсь закрытой дверцей для нее, через которую она могла бы прийти в этот мир. Отрицая мужчину от которого планирую зачать, я снова перекрываю ход и тем силам, которые помогают приходу этой души… Я, получается, отрицаю и не принимаю саму жизнь…

Просто жить уже с этой темой и поднятыми проблемами не получится. Не решая вопрос, я просто буду постепенно сходить с ума. Что делать? Продираться. В каждом действии видеть то, с какими целями я делаю это, вычищать тонны закаменевшего говна, по крупицам, видеть и признавать, как работают обе программы и осознавать каждый свой шаг и решения, взять на себя ответственность, стать взрослой и не перекрывать ход силам, току и божественному замыслу, в котором воплощается его частичка. Убирать юлецентризм, и то, что я считаю себя пупом земли. Понимать, что ни мужчина, ни кто бы то ни был мне ничего не должны. За все свои шаги и решения только с меня ответ. Становиться взрослой женщиной, человеком… И становясь человеком, видя себя поглубже и свои скрытые цели, будут рассыпаться программы, не будет сомнений и метаний, я буду просто знать, о чём побеседовать с мужчиной и как строить отношения с ребёнком, с людьми, с миром.

P.S. Работа со Стасей по данной теме ведётся нон-стоп, начиная от простейших бытовых вопросов и собирания информации о документах для ребёнка, обдумывания и решения вопроса с одёжкой, люлькой, выбора роддома и акушера – гинеколога, с которым уже заранее нужно выстраивать отношения и который бы разумно сопровождал во время беременности и вплоть до поднятия наиглубейших проблем и потаённейших страхов, связанных и с прошлыми воплощениями, вытягивания залежей гнили на свет, пересмотра прошлых, детских решений, построения новых образов, работа касательно снов и тонких проявлений, знаков, соединений и как бы разных ситуаций, но посмотрев поглубже одна из другой вытекающих. И всему этому, по сути, должны были научить и объяснить на входе родители… Но увы, нашим родителям самим нужна такая работа и кардинальная правка. Поэтому очень важно будущим родителям на входе понимать, осознавать с какой целью хочется родить ребёнка… Или вовсе не хочется, но программа требует…