Юля о важности отслеживания.

В моем сознании запечатлелась одна фраза, поговорка, которую мне часто говорила мама, «Рано пташечка запела, глянь, чтоб кошечка не съела». Тогда, я совсем не понимала сути этой поговорки, но работая со Стасей, до меня дошел ее смысл. Тогда я понимала ее буквально, а именно, что утром петь нельзя, иначе я буду плакать вечером. И я даже видела такую тенденцию, стоит только мне утром попеть, как теперь я вижу – это было состояние не радости и легкости, а эйфории, — то в этот день я обязательно плакала, либо была в омраченном состоянии после. И увидев это, я даже какой-то период времени не разрешала себе петь с утра. Теперь же я понимаю, что суть этой поговорки намного глубже. Петь утром можно, в состоянии радости необходимо жить всегда, в этом и суть жизни. Но в своей ненависти я с водой выливала и ребенка и делала вывод, что петь и радоваться вообще нельзя, не видя разницы между эйфорией и лучистой радостью. Получается, эту фразу я слышала, когда находилась не в себе. Это был знак мне, что со мной что-то не то. Я либо в эйфории, либо в разносном состоянии, меня несёт, я не вижу флажков, я возношусь в своей гордыне до небес, и после такого состояния всегда идёт жёсткое падение, жёсткий хлопок, шлепок и мощный откат. Отсюда и слезы, и грабли, и разрушительные результаты.

Да, жизнь нам показывает нон-стоп, дает много знаков, разного рода ситуации, те же слова знакомых и близких, разные проявления в природе, в мире. Например, вышел из дома и сразу ураган, штормовое предупреждение, или обрызгала машина, проехавшая по луже, или собака зарычала или облаяла, то толкнули, то продавщица ушла как раз перед тем, как подошла твоя очередь. Всё это достаточно явные, очень четко говорящие знаки, что с тобой что-то не то. Но в силу нашей железобетонности, наработанных свиных чехлов, непробиваемой неуязвимости, самооправданий и забалтываний, мы все эти знаки посылаем подальше, просто проходим мимо и в итоге вписываемся по полной, наступаем в какашки, падаем в болото или несемся со страшным свистом в бездну. И мне видится, что очень важно, чтобы был рядом человек, который бы показывал, что с тобой происходит. Хотя зачастую нам даже и показывания недостаточно, а нужна жёсткая пробивка, чтобы увидеть, что по факту мы в состоянии накрытия медным тазом или в состоянии сносящей башню эйфории. На примере других людей это очень-очень видно. Я видела и вижу множество примеров того, как людей жёстко несло и продолжает нести. Чем дальше и глубже идет у меня работа со Стасей, тем более тонкие нюансы я начинаю видеть. Мне видно с лету, что тот или другой человек не в себе, и я всегда могу точно сказать, что вот этого человека просто несет. Например, человек говорит, что он достаточно ровно относится к питью дистиллированной воды и что вовсе не видит, что у него в эту сторону крен, что его стремление, его мысли в сторону начинания питья дистиллированной воды продиктованы совсем не заботой о своем здоровье, а наоборот, все намного глубже и опаснее. Я четко вижу, что какие бы оправдания, доводы этот человек не приводил, в этом моменте у него все очень неровно, что его несет. Но когда касается самого себя, то вот такие моменты очень сложно увидеть, отследить в себе. А поскольку то, что задевает, оно как по спусковому крючку напускает пелену, морок, в котором ты видишь себя уже через кривую призму и тебе думается, что с тобой все в порядке, что тебя вовсе не несет. Ты же видишь всё как оно есть, якобы ясно, разумно, логично и уперто стоишь на своем. Но именно по этой упёртости, зачастую едва заметной, максимально скрываемой ровным тоном и принимающим голосом, и всем вытекающим из такого состояния проявлениям, действия или не действиям, становится ясно, что ты не в себе. Но самому чаще всего этого вообще не увидеть.

Например, я пошла на встречу со знакомыми обсуждать возможности совместного бизнеса. И там зашла речь про возможности продажи и входа в канал сбыта товара в Африку. И человек говорит, что в Африке расплачиваются не только наличными, но и алмазами. При чем, стоимость одного ноутбука там в несколько раз выше, чем в Европе. И я попала на алмазах. И не видя, что всё он преподносит в том ключе, как выгодно ему. Что мол только продавай и продавай, а деньги и алмазы будут литься рекой, что такой товар будут забирать с руками ногами, и вообще всё там у него уже налажено и что он сам все лично отслеживает и регулярно летаем в Африку. И когда я рассказывала Стасе про эту встречу, якобы такая вдохновленная, что вот оно, я нашла, как заработать деньги, что я вот стану такой крутой предпринимательницей, что всю остальную работу в мусор и нужно заниматься только этим направлением. Я описывала встречу так, что было ясно, что я с руками и ногами готова сотрудничать с этими людьми, что я готова ринуться во все это. И напрочь не видела, что собой представляют эти люди, как они решают вопросы, хотя все это уже можно было понять исходя из тех историй, которые они по ходу беседы рассказывали. Как они занимались кидками, как они пользуются манипуляциями, как они сидят на кормушках и «нефтяных трубах». И если бы не Стася, то всех этих нюансов я бы не увидела и вписалась бы в этот развод по полной, и в итоге осталась бы и без товара, и без оплаты, и ещё вопрос, как бы я не попала в жесткий замес или разборки. Стася мне показала, как эта ситуация с алмазами прельстила меня, что за алмазную историю я купилась с потрохами, и последствия были бы это, мягко сказать, жесткими.

После показанного Стасей мне, после ярких описаний и показывания множества не просто нюансов, а то, что они по сути сами себя выдавали по полной, я ощутила, что, словно, меня окатили из ушата с холодной водой, я протрезвела и вышла из эйфории и увидела, куда меня несло.

Ещё один пример. Через несколько месяцев, после того, как я выставила свои изделия из глины в онлайн магазинчике, открыв свой почтовый ящик, я увидела сообщение о том, что мне сделали заказ одного из моих изделий. Я считала, что я полна радости и в таком состоянии я записала голосовое сообщение Стасе. На что, Стася снова выливает на меня ушат с холодной водой, приводит меня в себя, показывая, что меня несёт, и все сопутствующие этому состоянию нюансы. А мне-то виделось, что я радуюсь тому, что у меня оформили заказ. Но радости там вовсе не было, но была всепобеждающая эйфория, и я уже перенеслась в свои навьи и видела себя успешным творческим человеком, у которого множество заказов, что клиенты идут ко мне потоком, что у меня нет отбоя от заказов, что у меня свой магазин и он полон изготовленных мною изделий, и что мне скорее всего уже не нужно работать и на той работе, где я получаю свой основной доход. Ведь я уже супер-пупер мастер, а у меня по факту заказали всего лишь одно изделие!

А на самом деле, заказ я ещё не выполнила, мне еще предстояло слепить это изделие, которое у меня заказали. И после того, как Стася мне показала, что меня вынесло, что я покормила свою гордыню, что в таком состоянии, выполняя заказ, наделаю множество ошибок, в связи с чем заказчик будет недоволен, откажется от заказа или напишет гневный отклик, я обижусь, накроюсь, пошлю подальше творчество и укреплюсь в своей ненависти к миру. И, действительно, у меня было желание сделать отсебятину, якобы улучшив изделие. И я вовсе и не думала писать сообщение заказчику с уточняющими вопросами. И после того, как Стася мне настоятельно посоветовала написать заказчику, и я, получив ответ от него, увидела, что заказчику нужно именно то изделие, которое на изображении в магазинчике, то есть в точь-в-точь и никакой отсебятины или улучшений.

И таких ситуаций было просто уйма. И по сей день мне необходимо отслеживание. Да, я научилась видеть поглубже, видеть, что у меня меняется состояние, что я накрываюсь, раздражаюсь. Но научиться удерживать видение — это очень длительная работа. И есть такие состояния, когда все прикрыто якобы приятием и якобы ясностью видения, но на заднем плане идет жесткий разнос глубоко внутри. Верх берёт мышление разума. И поэтому я вижу большую важность прописывать, проговаривать, делиться со Стасей максимально всем, что происходит со мной. И когда я рассказываю, что-то, как мне видится с радостью, либо я все отследила и увидела по поводу себя, а по факту выясняется, что увидеть-то я увидела, но увидела очень криво или не сделала очень важных вещей, например, как не поставила на вид, то что увидела, что человек завуалированно предъявляет мне претензии и таким образом размазалась по стенке и поощрила и себя, и того человеке в гнилости.

И когда мне Стася все это показывает, конечно, предотвращаются очень жёсткие ошибки или по горячим следам я все исправляю. А также беспрестанно учусь видеть ещё глубже.

На данный момент я вижу, как несколько моих знакомых, с которыми я раньше плотно общалась, находятся в непроницаемом мороке. Это очень видно со стороны, как они просто на бешеной скорости несутся в бездну обид и ненависти и насколько это состояние и все действия, которые они делают в этом обморочном состоянии, влияют на все полотно их жизни. Находясь в жестких обидах, ненависти и желании доказать всем или отомстить, им видится, что они делают все разумно, что они все отслеживают, что они держат руку на пульсе, что их просто не понимают, что они со всем справятся и что они смогут САМИ. Однако, они напрочь не видят и не связывают свои результаты жизни. Это либо жёсткая смертельная болезнь, либо это крах в общении и отношениях со всеми людьми, либо невозможность взаимодействия с людьми, либо тотальное недовольство жизнью и мнимость себя избранным и лучшим, либо это выбор двигаться в сторону становления полной сукой и считание, что, будучи сукой, только так можно решать вопросы.

Я прекрасно понимаю и помню эти состояния потому, что я находилась сама в сходном. И без человека, который видит со стороны, который видит глубже, который не боится показывать и называть вещи своими именами, который пробьет этот железобетонный морок и покажет, к чему в таком состоянии можно прийти (а это всегда мощное саморазрушение и разрушение пространства вокруг), просто не обойтись. Ведь если внимательно присмотреться, это кропотливая работа мамы или бабушки — подготовить ребёнка к выходу в мир так, чтобы он и мир знал, и мира не боялся. А для этого и мамам, и бабушкам необходимо иметь совершенно иное мировоззрение, не состоящее только из культурных образчиков и шаблонов мышлений.

И помимо таких ярких ситуаций наша жизнь состоит из очень мелких, едва заметных нюансов, бытовых мелочей, мини-ситуаций, из которых ткется наше воплощение и определяется наша направленность. Для меня дисциплина – это проблема. Мне сложно заниматься самоорганизацией, помнить все, планировать, выполнять ряд мелких, но очень важных вещей. Например таких, как распечатать все документы связанные с поездкой, написать ряд мелких писем, оповещений клиентам, поделиться с директором и коллегами любопытной информацией, открытиями, своими планами, позвонить в приемные к врачам и заранее назначить ряд приёмов, сообщить всем знакомым и близким, с кем планирую встретиться, заранее о датах своего приезда и договориться об определённых датах встреч, написать клиенту, что помню о встрече с ним во время моего приезда в Питер и еще раз прописать ему об этому, а так же напомнить, что рада буду с ним встречи в Голландии и готова сделать ему сопровождение и много-много таких мелких, но незаменимых, как ведущие нити полотна и нити создающие узор на нем. И для такой вышивки необходима волшебная иголочка, которая напоминает, что нужно продеть нить вот в это отверстие, направить неуверенную руку в разумном, строящем порядок и красоту жизненного пути направлении. А со временем можно и самой стать такой волшебной иголочкой или волшебной палочкой и передавать эти знания дальше. Это не более, чем школа жизни, знания которой давно утеряны.