Стыд и совесть. Мышление и разум.

В 1995 году я узнала про дореволюционную писательницу Лидию Чарскую, слушая курс по детской литературе. Ведь до 1917 года она была самой известной детско-юношеской писательницей. В эпоху советского строя её произведения были запрещены, и имя её было предано забвению. Пару лет назад я решила плотнее ознакомиться с её творчеством и прочитать все её изданные произведения. Почему? Лидия Чарская описывает многочисленные пласты дореволюционного социального строя: жизнь гимназисток, институток, пансионерок, монастырок, сестёр милосердия, княгинюшек и графинюшек, дворянок и крестьянок, найдёнышей и подкидышей, простых талантливых детей и многих других. Она ярко живописует разнообразнейшие особенности личностных и душевных проявлений как детей, так и взрослых. На страницах её книг ещё можно найти самобытный образ ребёнка, который в состоянии взять на себя ответственность и пойти решить свой душевный вопрос со взрослыми. Она рассказывает о пробуждении и преображении душ других детей и подростков, рядом с которым воспитывается или просто растёт ребёнок, в котором душа ещё не до такой степени омрачена. Сегодня дочитала книгу «Люсина жизнь». Главная героиня книги Люся Ордынцева (из обедневших дворян) влюблена в своего соседа графа Этьена д’Оберн или по-русски Семёна д’Оберн. Безусловно, Семён влюблён в Люсю. И когда Семён, сделав сначала предложение Люсе, рассказывает об этом своему отцу, отца разбивает удар. Как обычно бывает в таких ситуациях, настало время, когда состояние прожито или промотано и единственный способ его поправить — это сделать блестящую партию. Старый граф Олег вызывает к себе Люсю с целью навязать её свою волю — она сама должна отказаться от этого замужества и сама должна сказать об этом Этьену. Как обычно, в таких ситуациях прибегают к банальному шантажу, мол, если ты его любишь, то ты не сможешь поступить иначе. Люся соглашается. Выпаливает всё Этьену и убегает. Этьен приезжает проститься, но отец Люси отказывает Этьену в отместку за поступок его отца с его дочерью (Люся в этот момент гуляет и не показывается на глаза Этьену, чтобы не кинуться к нему и не рассказать, как всё обстоит на самом деле). Этьен в этот момент не в курсе происходящих событий. Безусловно, со временем он всё узнает, опять же как обычно и бывает в таких вот ситуациях. Параллельно с этой сюжетной линией развивается ещё одна сюжетная линия: взаимоотношения Люсиной тёти, которую все домашние зовут Мусей (сокращённо от Мария) с помещиком Александром Павловичем Ранцевым, медвежатником, которого в итоге задрал медведь, а Муся ушла в монастырь. Вот эти все переплетения — это одна из причин, по которой я читаю все эти книги, чтобы ещё раз увидеть посредством данного литературного и культурного пласта, как мы пришли к октябрьскому перевороту 1917 года. Вымораживающий стыд, кромешные замалчивания, желание быть мнимо сильными, справедливые отмщения, законы чести, бессовестность во имя ложного блага, враньё во имя служения материи, следование на поводу чужих эмоций и мнений, влияние авторитетов, ханжеская святость, пресловутая любовь, воинственная бездуховность и многое другое, что безостановочно разрывает и омертвляет ткань нашей же жизнь привело к тому, что почти все те слои, про которые пишет Лидия Чарская, оказываются полностью недееспособными и, увы, бездуховными. Да, эти люди культурны, образованы, нравственны, но бездуховны, и находятся в очень сильном душевном омрачении. Они замкнулись на самих себе и стали пожирать самих же себя. И другой социальный слой, намеренно подогреваемый извне и изнутри, сметает их, так как они являются гниющей опухолью, на теле общества. В 18 лет героиня Люся не знает жизни. Она живёт и не живёт одновременно. Также и её возлюбленный Этьен, который в свои 19 лет не может понять, что его отец не может одобрить его супружество с такой как Люси. Наивны они? Нет, наивность — это видение того, что лежит на блюде. Они не видят распростёршейся на жизненном блюде действительности. Они живут в экзальтированной ненависти. Они смотрят на жизнь через свои призмы. Они пытаются отстроить жизнь по своим образцам и правилам. А жизнь просто стучится в их двери и говорит, что я не такая, а для этого всего-навсего необходимо не закрывать глаза. И вот дочитывая сегодня это произведение я вспоминаю вчерашнюю ситуацию. Я написала текст про бесплатную работу, который мы сегодня выложим в рубрике «Ведучкины способы работы» и послала его почитать знакомому. Мой знакомый, прочитав текст, несколько в стыдливо-виновато-извиняющейся манере сказал, что вторая часть текста (перед перечислительным рядом) слишком эмоциональна и как-то вот что-то в ней не то. А именно в этой части идут примеры из работы с клиентами. И вот читая сегодня про то, как Люся и Этьен решали вопрос, будучи взрослыми людьми и не могучи ровно или бурно рассказать друг другу о происходящем, чтобы принять СВОЁ решение, неважно правильное или неправильное, я вспоминаю о точке зрения своего знакомого. И делаю такой вывод: там, где речь идёт непосредственно о жизни, о способах решения, которые в моём образе жизни разительно отличаются от общепринятых, о том не надо говорить, то надо умалчивать. Почему? О таком не говорят, неудобно, стыдно, так как это выставляет тебя в невыгодном свете. В моём же понимании меня в невыгодном свете выставляют замалчивания, которые в свою очередь закономерно приводят к манипуляциям; личностные ухищрения, которые приводят вот к таким вот жизненным трудностям, как у героини Люси, которая не может с ними справиться, так как не хочет осознать, что жизнь не состоит из стыдно и неудобно, жизнь состоит из множества потоков и чтобы они были чище и прозрачнее их не надо осознанно мутить своими благими целями посредством таких действий как утаивания, замалчивания, сдерживания и т. п. вещи. Их необходимо выводить на свет или сжигать, чтобы не пребывать в состоянии разноса. Так что выбрать? Жизнь в стыде, который вымораживает, и жёстком обусловленном мышлении, где не надо думать? Или жизнь по совести без стыда, что зачастую называют наглостью, и в разуме, где думать необходимо?

Мыльные оперы построены именно на той же интриге. Не сказать, замолчать, не увидеть, не прийти вовремя — и снежный ком катится, увеличиваясь безостановочно. А если всё делать вовремя и последовательно, проговаривая, озвучивая, ставя на вид, то и мыльной оперы не будет, и жизнь приобретёт совершенно иные краски и оттенки, так как то, чем наполнена жизнь современного человека в эмоциональном, личностном, душевном плане к истинной жизни не имеет ни малейшего отношения.

Читайте также...

  • Про нас… Еду в метро. Читаю книгу Лидии Чарской «Люсина жизнь», в которой есть такие строки: « - Да ведь, помилуйте, мамаша, графы ведь это, - поддразнивал обеих шутя отец, - он граф, а мы простые […]
  • Лекция «Психологизм произведений Лидии Чарской»…впечатления. 13 февраля 2019 года Анастасия провела открытую лекцию «Психологизм произведений Лидии Чарской» в Институте детства РГПУ им.А.И. Герцена. Слушатели чуть-чуть заглянули под завесу […]

2 комментария

  • Настенька, вспомнила ситуацию, когда мама меня спросила, зачем мне необходимо, чтобы брат признал, что он хочет новую модель телефона только из-за понтов. Мама мне сказала, что это итак ясно, но, зачем требовать признания от подростка, которое будет «наступлением на горло», заденет его гордыню. То есть, такое жёсткое поощрение замалчиванием, не называнием вещей своими именами…

    • Катя, такой подход вполне закономерен. А вдруг ты у мамы попросишь признания, ради чего она сделала то-то или то-то?..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *