Сегодня узнала, что бывший шеф занял достаточно высокий пост…

Сегодня ходили со знакомыми в кафе. И в кафе зашла речь о направлении деятельности одной женщины. Между нами не первый раз заходит данная тема. И не первый раз я слышу, как всю подготовительную стадию она в очередной раз выкидывает из своего сознания. Помнить такое — признавать свою недееспособность в том периоде своей жизни. Поэтому предпочтительнее не помнить и всё выкручивать и выворачивать, запоминая по-своему. А когда человек ещё и бурно доказывает, что этого не было, а другие помнят, то у него есть на то веские причины. И одна из них — боль. Помнить о том, что когда-то ты не мог того, что можешь сейчас, больно. А общаться с людьми, которые помнят, очень не хочется. Легче с ними не общаться. Тема нивелировки труда другого человека не единожды поднималась мной в текстах наблюдений… А сегодня вечером я узнала, что мой бывший шеф и он же научный руководитель занял достаточно высокий пост в достаточно узких научных кругах. Но для тех кругов это очень престижно. И вот я в очередной раз задумалась, насколько же я сама нивелирую работу других людей по отношению к себе… Касательно моего бывшего шефа… С ним мы проработали и просотрудничали четыре года. Ровно через два года после плотной работы я приняла решение расстаться с ним после окончания ВУЗа, хотя можно было и платное отделение открыть и очень плодотворно двигаться. Это очень импозантный внешне, со своей харизмой человек; он увлечён своими исследованиями, он может упоённо рассказывать о них часами. Но к моменту моего окончания ВУЗа мы кардинально разошлись в вопросах мировоззрения, хотя ни единого прения, ни единого спора на эту тему у нас не было. Мы просто избрали разные пути и разные логики: он жёстко академическую с разными дополнительными подходами, я логику того самого народа, у которого мы с ним собирали фольклор. Я не могу сказать, что мой шеф научил меня писать научные тексты, вникать в ткань произведения, связывать на уровне литературы, истории, искусства разные факты — этому научил меня тот человек, у которого я училась до него. Вся база была заложена школьной учительницей, знания от которой я впитывала в школьные годы, как могла и умела на тот момент, и которая и близко в меня не верила и не ожидала того, что получилось, как она сама потом призналась. А вот глубокому видению мира я училась у другого человека, познакомившись с ним в период сотрудничества с шефом. Так вот шеф предоставлял большое количество возможностей, которыми делился в обмен на то, что другой человек посвящал ему своё время и будучи также увлечённым этой темой делился с ним всем, чем мог поделиться. Но однажды произошла такая история… Я ехала к нему, предварительно заехав в кондитерскую «Метрополь» и купив для мамы набор птифуров (маленьких пирожных). А для него я ничего не купила. Я ехала к нему работать. В то время вектор был иной: доценты и профессора кормили студентов, которые приходили к ним в дом работать. А на работе я делила с ним то, что приносила из дома в коробочках (денег на студенческое кафе у меня тогда не было; а те деньги, которые я зарабатывала, я вкладывала в обучение). Так вот… В какой-то момент нашей беседы я была очень вдохновлена. (Мы в первые два года совместной деятельности много беседовали на темы, которые открывали другие горизонты в изучении науки). Я захотела поделиться с ним пирожными, так как он никогда кроме чая и кофе (неважно, сколько часов мы работали, хоть десять) ничего не предлагал и на стол не ставил (меня кормили всегда или его мама, или его жена, но не он). И я не поделилась. Для меня это был первый звоночек к тому, что наше расставание не за горами, хотя сотрудничество наше было в полном расцвете и всё набирало и набирало обороты. После прекращения работы с ним мы виделись два раза. Один из них произошёл через тринадцать лет по настоянию нашей общей знакомой. Бывший шеф очень обижен на меня. И я прекрасно его понимаю. Но через тринадцать лет на этой самой встрече он сам ответил на свой негласный вопрос: «Почему от него уходят люди?». Он открыто сказал, что он эгоист. А к тому времени все ребята, которые могли стать его учениками и которые были сильными, ушли от него или к другим научным руководителям, или в свободное плавание. И даже его гражданская жена (моя бывшая однокурсница) не смогла его вынести, тоже уйдя от него, будучи в первые годы очарованной и заворожённой его слогом, импозантностью и т.д., пробыв с ним в отношениях почти пятнадцать лет. Он боялся и боится конкуренции, боялся и боится сильных… Он выбрал путь одиночки и в определённый момент потерпел мощное фиаско, когда заявившись на ректора, будучи проректором, потерял даже место заведующего кафедрой. Он не мог делиться и двигался без команды, которую, безусловно, необходимо было кормить на всех уровнях, особенно в начале становления этой самой команды. И все разбежались. Я очень благодарна этому человеку за те возможности, которые он предоставлял. А также знакомство с его семьёй и образом жизни его семьи на тот момент очень многое помогло увидеть, понять, уяснить. А другой уровень финансового положения (а у него был другой уровень) точно также помог многое осознать, что было доступно для меня на тот момент. И вот я раздумываю по поводу того, нивелирую я его вложения в меня или нет? Значимость этого человека в моей жизни бесспорна. И я её всегда признавала и сейчас признаю. Но он не был учителем в том смысле, на который претендовал. Ни одной связью из того круга, который он раскрыл передо мной, я не воспользовалась даже на уровне просьбы о платных услугах не то что на уровне блата. А одна единственная косвенная (не прямая) связь, которая сохранялась в течение полутора лет после того, как мы с шефом расстались, оборвалась в связи со смертью этого человека и все эти полтора года была продуктивной только на уровне выполнения работы, но не на уровне воплощения проекта.
Я ушла очень красиво, организовав выпускной спектакль, дарение подарков и стол; а также предупредила его о вопросах оппонента на защите его докторской. Но, безусловно, этого было мало. Он делал на меня ставки и ждал благодарности. Я, изучив его за первые два года сотрудничества, стала искать другие пути. Я ставки не делала, и очень многое знала по поводу того, как и к кому он относится. И получается, что расставание, которое инициировала я сама, было подготовлено в том числе и им самим, его качествами, его отношением к миру, его мировоззрением и выбором пути. Ни единого раза я не усомнилась в своём выборе. А исходя из отношений к чужим людям и их труду возникает ещё один вопрос: «Мы также нивелируем разумные и плодотворные действия своих родителей по отношению к нам? Или всё-таки признаём хотя бы отчасти их вклад в нас? Или так боимся самих себя, что признаём всё самое неразумное и встаём на их же путь, безостановочно этот путь отрицая?».

Читайте также...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *